Зато очень хочется сейчас отыграться на этой мерзкой блондинке, которая наверняка заработала на огромную машину одним известным способом, а не честным трудом.
Я к этому собеседованию готовилась почти неделю, надела всё самое лучшее, даже причёску сделала, зная, как большие боссы любят обращать внимание на красивые волосы, решила, что ум и милая внешность должны помочь мне получить работу, ведь у мамы впереди сложная операция, денег на неё надо очень много, а в новой фирме ещё и страховка хорошая…
Но сейчас, стоя посреди парковки, я больше похожа на жертву потопа, и появляться в таком виде на собеседовании – просто самоубийство!
Но я не могу упустить эту работу.
Что же делать, что делать?
Пока разукрашенная блондинка что-то вопит и кому-то звонит, я лихорадочно придумываю, как мне быть.
Домой не успею, слишком далеко, собеседование уже через десять минут, переодеться или купить что-то новое тоже не вариант, вокруг ни одного магазина… вся надежда на то, что я смогу привести себя в порядок в туалете бизнес-центра…
Действуй, Оксана, всё в твоих руках!
Пробегаю мимо блондинки, но в последний момент резко останавливаюсь прямо перед ней, обжигаю яростным взглядом.
Бедолага чуть сама на пятую точку не падает!
— В следующий раз, — говорю ей, — вместо большой машины попроси у своего папика большой мозг, тебе он больше пригодится.
Блондинка становится похожей на помидор, готовится выдать мне ответку, но я не слушаю, бегу в сторону бизнес-центра, на входе пролетаю мимо охраны, чтобы они не успели заметить мой внешний вид, залетаю в ближайший вид, смотрю на себя в зеркало…
И чуть не плачу от отчаяния.
Это просто катастрофа!
Блузка в грязи, юбка тоже, грязь даже в волосах и на лице…
Нет, нет, нет!
Спасайся, Оксана, отмывайся как можно скорее.
На кону не только твоя карьера, но и жизнь мамы!
Включаю воду, хватаю салфетки, начинаю вытирать лицо…
И слышу где-то сбоку удивлённый детский голосок:
— Юбощка у вас, девуска, такая класивая…
Резко поворачиваюсь и вижу, как из дальней кабинки высовывается рыжая девчушка, маленькая совсем, годика четыре, может, от силы.
— Ого, — изумляется девчушка, когда видит мой внешний вид, — ты чего ето, от поклонников убегала?
С трудом выдавливаю из себя улыбку, продолжаю вытираться.
— Нет, одна недалёкая особа меня облила грязью на парковке, а у меня собеседование уже через пять минут…
Девчушка смотрит на меня так внимательно и вдруг выдаёт:
— Надо было на ету особу полчу навести, чтобы она всё влемя икала или пела песни пло синий тлактол…
Девчонка такая бойкая и очень смышлёная.
Я детишек люблю, в другой раз бы с удовольствием поболтала, но сейчас совсем не до разговора…
Надо свой внешний вид спасать!
Стараюсь отмыть грязь от одежды, но она такая въедливая…
Чувствую, как маленькая ручка дёргает меня за штанину, поворачиваюсь, вижу перед собой девчушку.
— Чего тебе?
— Воть, — протягивает влажную салфетку, — ето холошая, поможет глязь и на одежде, и в душЕ ублать.
С благодарностью принимаю салфетку, в туалете темно, и я, на эмоциях, не сразу замечаю, что с салфеткой непорядок.
— А ты чего здесь прячешься? — спрашиваю у девчушки. — Родители тебя, наверное, потеряли?
— Неть, — рыжая мотает головой, — у папы лабота, он занят всё влемя, а няня… такая вледная, постоянно лугает меня, вот я и сбежала… ой!
Девчушка смотрит на меня и тут же бормочет:
— Плости, я не ту салфетку дала, пелепутала, я этой класки вытилала, хотела выкинуть, но забыла…
Смотрю на салфетку, на свою блузку… и чуть не кричу.
Теперь моя одежда в грязи и красках, такое точно не отмыть!
Я с трудом сдерживаю слёзы, перед глазами всё плывёт…
— Плости, плости, плости, — извиняется девчушка, — я чичас плинесу длугую салфетку, мы всё отмоем…
Дверь туалета резко открывается, и я слышу гневный крик, от которого внутри всё сжимается.