Ольга промолчала. Что тут ответишь? В семейных делах советчиков быть не должно, решения принимают муж и жена. Они с Даниилом очень мечтали о детях, но пока мечты оставались мечтами, хотя со здоровьем у обоих супругов всё было в порядке. Бывает и такое. Почему-то Ольга была уверена, что у них получится зачать ребёнка без дополнительных процедур. Её не смущали двенадцать лет безуспешных попыток.

Через два часа Ольга и Гульнара покинули кафе и, обнявшись на прощание, сели в разные автомобили такси, поскольку им было совсем не по пути: Ольге нужно было в центр, а Гуле – за город, к родителям.

* * * * * * * *

Месяц спустя.

- Оль, ты где?

Приняв вызов, Ольга прикрыла глаза и улыбнулась. Хорошо, что ещё не успела вырулить со стоянки, расположенной возле административного здания филиала, где работала Ольга. Двенадцать лет женаты с Даней, и до этого были вместе с момента поступления в лицей при Политехе. То есть, фактически они вместе с шестнадцати лет, а это уже больше половины жизни, ведь им обоим по тридцать четыре. Однако всегда спокойный, низкий и немного хрипловатый голос Даниила имеет всё такую же власть над ней. Интересно, существует ли ещё в мире женщина, настолько влюблённая в собственного мужа?

- Я выезжаю со стоянки возле работы, скоро буду. А ты где?

- Я дома, жду тебя. Что-то ты сегодня задерживаешься.

- Отчёт переделывать пришлось. Прости, Данька.

- Хорошо, что уже освободилась. Жду тебя. В магазин не заезжай, я всё купил. И не отвлекайся, когда за рулём, - Даниил нажал отбой.

Ольга, продолжая улыбаться, выехала с территории завода. Почему-то стало тревожно на сердце. Край сознания зацепился за что-то неправильное в их с Даней разговоре, и Ольга начала мысленно восстанавливать диалог.

Вскоре поняла, что тревожащих моментов было даже несколько. Во-первых, когда она рассказала о причине задержки на работе, он не ответил так, как отвечал всегда, самодовольно и немного свысока: «Тысяча и одна причина вернуться в филиал, который я возглавляю. У меня такой ерунды не происходит». Во-вторых, муж не сказал: «Целую тебя» в конце разговора. И в-третьих, он ни разу не назвал её «Марфа».

Предыстория у прозвища была давняя и довольно сложная. Девичья фамилия у Ольги была Морозова, оттого дразнили по-разному: Морозко, Снегурочка, Снежная баба, Снеговик. Даня пошёл дальше всех: проведя аналогии с бессмертным киношедевром «Морозко», он особо выделил такую героиню, как Марфушенька-Душенька. И хотя Ольга в юности была похожа, скорее, на положительную героиню, Настеньку, «Марфушенька» к ней буквально приросла. Марфушенька – Марфуша – Марфа. Пройдя эволюционный путь, прозвище сократилось и стало лаконичным.

Ольга не обижалась, когда муж называл её Марфой, совсем наоборот. Прозвище напоминало о бурной юности, а Ольге и Дане было, о чём вспомнить.

Что же с Даней? Устал? Осенняя депрессия? Ведь этот разговор - не последняя странность, которая случилась в прошедшие после возвращения из отпуска две недели.

Несмотря на то, что цикл у Ольги всегда был регулярным, и всё приходило в своё время, Даня купил два теста на беременность и заставил Ольгу сделать их. Тесты оказались отрицательными, но Даня настоял на том, чтобы Ольга сдала анализы на гормоны и посетила гинеколога. Такое было ощущение, что ему очень нужно на тысячу процентов убедиться в отсутствии беременности у Ольги.

Может, попробовать ЭКО раньше? Пока Даниил не помешался на отцовстве так же, как его отец, Алексей Степанович, помешан на продолжении рода Меньшиковых? Свёкор овдовел пять лет назад, и с тех пор ожидание внука (именно внука!) стало для него навязчивой идеей. А поскольку Даниил был единственным ребёнком у своих родителей, вся надежда отца легла грузом именно на его плечи.

Порой Ольга с досадой думала о том, что свёкру ещё шестьдесят, и он сам вполне способен продолжать род, но Алексей Степанович, видимо, так и не смог оправиться после смерти супруги, прийти в себя. Данька часто говорил, что в семье у них все однолюбы. Конечно, Ольгу этот факт радовал, но в последнее время лишь относительно Даньки. А свёкор лучше бы однолюбом уже не был, глядишь, не следил бы за их с Даней семейной жизнью столь пристально.

Порой она с мрачной иронией думала о том, что не за горами час, когда Алексей Степанович, держа свечку, начнёт учить их, как и что нужно делать. Так, чтобы наверняка. Чтобы не вхолостую.

Конечно, она не была злой, а свёкру всей душой сочувствовала, но Ольга не привыкла к тому, чтобы в её семейную жизнь кто-то так беззастенчиво вмешивался.