После тех посиделок неделю ходил смурной. Я и так не особо общительный, а после этого случая от меня вообще шарахаться стали. А в голове всё крутилось одно и то же: без семьи, без детей и без места, что можно было назвать домом? За месяц до финальной битвы на родной планете рептилоидов, Суммом, я определился, это вышло само собой. Я перестал нагнетать себя и попытался, лёжа в кубрике перед отбоем, почувствовать себя счастливым. И тут пришло понимание, что я был по-настоящему счастлив там, дома, на поле виржа, там, где остались мои родители. Мне не перестала сниться наша ферма, но плакать после этих снов я перестал. Стали появляться тёплые чувства, как будто папа потрепал по голове, и мама обняла. Ярость в боях перестала захлестывать, остался холодный расчёт с оглядкой на пехоту и службу обеспечения. Комбат как-то мне сказал, когда я поделился с ним изменениями в своих снах: «Ты просто стал профессионалом». Только с ним я был откровенен. Даже психотерапевтической комплекс в госпитале не заставил меня сказать столько, сколько сказал я комбату. Не верил я электронным мозгам, а комбату верил. Мы вместе стояли в линии обороны на мехах. Комплекс же видел раза три за службу. Комбату я верил, а машине нет.

Я твёрдо решил, что вернусь на Марс и построю свою ферму, но как говорится — не суждено. Судьба весьма капризная штука.

Суммом… Хм… Там было… Даже не знаю, как сказать…

Операция начиналась буднично — орбитальная бомбёжка, тревога, погрузка на десантный грузовой бот, вылет. Наш десантный грузовой бот сбили на подлёте к точке выброса. Я спрыгнул на своём мехе, благо он стоял с краю, и активировал парашют, пытался приземлиться, «куда бог пошлёт». Бог меня послал во вторую линию обороны противника, перелёт на 30 километров получился. Я сел рядом с разбитым ботом. Из 6 машин в строю осталось 2, остальные вместе с пилотами были погребены под останками десантного бота.

Мы с Мишкой Арсеньевым держали оборону, где высадились, 18 часов. Выгребли все боеприпасы из бота. Даже успели пару раз шмальнуть тактической ракетой, они чудом сохранились целыми. Неплохо держались, думали — дождёмся наших, когда первую линию вскроют.

А потом за нас взялись всерьёз — нас начали месить с землёй артустановками, когда поняли, что линия обороны прорвана. До подхода наших я дожил один. У Мишки был поврежден энергощит — ещё при приземлении зацепило подкрылком, когда экстренно десантировался из подбитого грузового десантного бота. Мишка фронтом мех-бота поймал артснаряд с валеевым сердечником, а затем ещё один, когда пытался прикрыть меня. Второго попадания он и не пережил, а взрывом его реактора меня сорвало и ударило мой мех-бот спиной о какой-то скальный осколок так, что реактор неслабо жахнул, и вся панель погасла.

Своих я дождался уже в десантном костюме. Моя удача благословила меня, и я остался жив, правда, все конечности так прошило осколками, что мне полевые хирурги не оставили шанса. Только благодаря десантному костюму и встроенной аптечке я остался жив. Трудно оставаться в себе, когда рука твоя в нескольких метрах от тебя, а ноги вообще тонким слоем размазало. Меня хватило только аварийный маячок на костюме включить и всё.

Очнулся я уже в госпитале. Хирурги в госпитале подлатали культи и отправили на реабилитацию. Тут-то меня и надломило: без ног, без рук, без протезов, без работы, с пособием инвалида войны. Кому я такой нужен? Я понимал, что пособие надбавят, что награды вроде как есть, но понимал и то, что на регенерацию всех конечностей денег не хватит, даже на руки. Не знаю к счастью ли, но…

Сегодня я, находясь в реабилитационном центре, имел разговор с «замом по имущественным отношениям». Этот разговор стал для меня новым лучиком, пускай и не смысла моего существования, но хотя бы надежды.

— Здравствуйте! — поприветствовал меня мужчина среднего роста с ярко рыжими волосами — Я являюсь ответственным по имущественным отношениям армии Объединённой империи Земли в атакующем корпусе, капитан Эдвард Сим. Можно просто Эдик.

— Здравствуйте! — промямлил я. Этого человека знал каждый калека в этом пристанище костылей и каталок. Он определял, кто вернётся в строй на своих ногах, а кого списывать в утиль. Война окончена, по галактике гоняют недобитков лоосков. Я не испытывал иллюзий: на ценного военного специалиста я никак не тянул. Что мне скажут, я уже знал: 38 лет, два ордена за мужество, 8 выговоров за нарушение дисциплины и, как мне сказали, за последний бой медаль «за отвагу» первой степени. Все упирались только в размер пенсии по инвалидности.

— Евгений Викторович, я так думаю, вы уже всё понимаете? Вам 38 лет, два ордена за мужество, 8 выговоров за нарушение дисциплины и, как мне сказали, за последний бой — медаль «за отвагу» первой степени, — да я сегодня в ударе! Прям, псиматик! После моего кивка он продолжил, — Ваше выходное пособие составило 1500 полновесных империалов.

У меня поползли брови вверх, Я не надеялся на такую сумму. 500 ну 800, но брови быстро вернулись обратно — на полное восстановление всё равно не хватало.

— Внушительная сумма, но вы понимаете, что её всё равно не хватает на полное восстановление? — продублировал он мои мысли, — Чем вы планирует заниматься?