А по поводу «Безобразной Эльзы» мы даже и не сомневались, так что не расстроились ни разу, когда нам показали завалить микрофоны еще на первом припеве. Зато были на все сто уверены, что «Легенда» группы «Кино» пройдет через учителей как стрела сквозь солому. Ан нет, стрела завязла, педагоги «взяли паузу» в решении. То есть играть её можно, можно даже в стенах школы, но… Во — упадническое настроение не очень подходит комсомольскому коллективу! А вы, ребята, комсомольский коллектив в первую очередь, а уж потом музыкальный.

'Так и хотелось послать далеко и без тапочек тех, кто решил, кто мы в первую очередь. Так бы и ушел со сцены, но пацанов жалко бросать, я ж их подбил на эту хрень. Неудобняк будет демонстративно сваливать. Репу почти полгода прокачивал со всей школой, то есть репутацию, если человеческим языком говорить. Сливать набранные очки неохота, тем более по такому ерундовому поводу.

Самое обидное, что песню про БАМ тоже не приняли. Понятное дело, мы её сбацали в обновленной версии, искромётной и понятной каждому школьнику. Завуч крякнула, физрук закашлялся (он тоже был в числе экспертов по музыке). Общее мнение — слишком революционно даже для нашей банды'.

Так что мы продолжали искать компромисс между тем, что можем предложить и тем, что нам разрешат играть. Ах да, еще нюанс — непременно хотелось играть то, что захотят слушать наши.

— Мальчики, Ира, вы мне объясните неразумному, почему нельзя исполнить то, что мы можем и что реально проканает? Какую-то знакомую классную вещь? — Арзамас явно не рубит фишку. — Вот же, смотрите!

И под его пальцами начала голосить «Юность» в очень знакомом ритме: «Люблю волчок, забаву детства!» Ха, «Круизовская» песенка, реально сейчас хит сезона. И ведь неплохо выходит у пацана, тренировался небось.

— Валер, всё шикарно, для твоего уровня просто песня!

— В смысле? Это ты к чему?

— Ладно, не понимаете… Заходим сбоку: кто лучше сыграет «Волчка», мы или «Круиз»?

— Нет, ну нафига так ставить вопрос-то! Кто мы, а кто они!

— Ага. А кто помешает нашим товарищам на Новогодней дискотеке слушать эту песню в профессиональном исполнении взамен вот этой самодеятельности? Я призываю нас играть вещи, которые ни в одной записи не звучат, или как минимум не найдутся у наших Ди-Джеев.

— А-а-а! ты вон в каком ключе смотришь! — Дошло до народа, куда мы идем. Вообще, это моя недоработка, надо было с самого начала разъяснить политику компании. Но как бы я это сделал, если у меня только сейчас выкристаллизовалось в голове, чего я хочу.

А чего я хочу? По большому счёту, немного: чтоб меня не трогали, чтоб не мешали жить в своё удовольствие и творить ту дичь (с точки зрения хроноаборигенов), которую я привык творить в той нормальной жизни. Когда у меня было своё тело, свобода выбора, деньги, жена, тачка, квартира… Остановлюсь, пожалуй. Можно очень долго перечислять всё то, что у меня было, а теперь отсутствует. Кто-то скажет, что в моем сознании висит слишком много «Хочу» и слишком мало «Должен».

Извиняйте, таким меня воспитало общество, таким я стремился стать сам, за такого меня больше платят. Поправочка — платили. В том мире никому не был нужен сопливый рефлексирующий кусок протоплазмы, там ценились волки, мустанги, ягуары и тигры. Погодите, сейчас было про поведенческие типы или про тачки? Как мне не хватает нормальной машины! Я уже согласен даже на прожорливое ржавое ведро типа какого-нибудь шестилитрового «Мустанга» семидесятых годов. Вроде того, что из Америки притащил Юрка из договорного отдела, а потом долго восстанавливал. Японцы тоже зачётные попадаются, заточенные под спорт. Вот только не в СССР. Так что нет никаких шансов в ближайшие годы покататься на чём-то настоящем. А «Жигули» мне и даром не упирались, это не машина, а средство передвижения.

С другой стороны, чтоб нормально гонять на тачке, нужна дорога, а здесь вместо дорог направления движения, скудно припорошенные асфальтом. Вы не поверите, но на некоторых улицах покрытие зимой ровнее, чем летом — колдобины закатываются снежно-ледяной коростой, можно ехать как по настоящей дороге. До следующего снегопада. И нет, дороги не чистят, снег на них прикатывается колесами автомобилей. Во всяком случае в нашем городе (в нашем⁈ — охренеть) всё обстоит именно так.