Акколада. Людмила Чеботарева
Мистическая повесть для подростков и взрослых. 12+
руб.196.48
Издатель: Издательство "Союз писателей"
Паспорт книги: С70-978-Ч343-1258, присвоен 14.12.2015
Формат: FB2
  • Размер: 15.01Mb
  • Аудиопрезентация 


     Читать отрывок


    Акколада — это обряд посвящения в рыцари.

    Акколада — это прямая или фигурная скобка, посредством которой соединяются две или несколько систем нотных станов.

    Акколада — это нить, связавшая два параллельных мира.

    Акколада — это мистическая повесть для подростков, которая не оставит их равнодушными.


     

    ЕСЛИ ОТКРЫТЬ ДВЕРЬ ВОВРЕМЯ...

    О мистической повести Людмилы Чеботарёвой «Акколада»

    Года четыре был я бессмертен,

    Года четыре был я беспечен,

    Ибо не знал я о будущей смерти,

    Ибо не знал я, что век мой не вечен.
    Вы, что умеете жить настоящим,

    В смерть, как бессмертные дети, не верьте.

    Миг этот будет всегда предстоящим —

    Даже за час, за мгновенье до смерти.

    С.Я.Маршак «Бессмертье»

    Мистическую повесть «Акколада» замечательный «взрослый» автор Людмила Чеботарёва адресовала подросткам.

    Почему она приняла такое решение?

    Не по той ли причине, что подростки, по сути — совсем ещё дети?

    И не потому ли, что подростки, на поверку — совсем уже… взрослые?

    Выходит, самые непростые на свете люди, подростки — и есть та самая «акколада», виртуально объединяющая системы нотных станов Человека, только сейчас входящего в Мир, и Человека, весьма давно в Мир вошедшего. Или, иными словами, «акколада», связующая умиротворяющее Бессмертие с леденящим пониманием Предстоящего…

    Чтобы осмыслить все ощущения и впечатления, вызванные и оставленные Чеботарёвской «Акколадой», любому читателю, скорее всего, потребовалось бы написать свою повесть. Кто не обращал внимания на то, как холодно в момент Истины над нами нависают «пробитые дыроколом облака»? Кто не наблюдал, как снег-конфетти летит из «мусорных корзин небесной канцелярии», приводящей в порядок залежавшиеся под сукном срочные дела — к концу года, или… в Конце Концов?

    Женщина Земли, Людмила Чеботарёва пишет о том, с какой изощрённой мощью Море Жизни испытывает на прочность, подвергая сомнению и риску, нас самих, наших любимых, нашу общую неисчерпаемую любовь.

    Глазами автора мы созерцаем в персональной глубине и со стыдом принимаем каждого из нами выкормленных, частенько непрезентабельных Альтер-эго — вот ведь горе-герои! Один «не сумел одолеть курсы по современным методам обработки информации, на которые его настойчиво посылало начальство»… Другой «не чужд тщеславия, хотя и привык уже за столько лет оставаться в тени»… Третьему — в силу нерационального преобладания в нём духовного над материальным — «две покупки вместе… не потянуть»… Зато четвёртый, рутинно смешивая краски для Абсолютного Художника, однажды дерзко раздвигает рамки, в которые сам себя загнал: «Но кому… помешает, если в уголке картины будет себе тихонечко, никого не трогая, стоять моя скромная подпись?..»

    В повести «Акколада» Действительное и Желаемое перетекают одно в другое, меняются местами и смысловыми акцентами, обогащаются культурно-историческими, поэтико-литературными, музыкальными, художественными понятиями — и создают нечто подобное эффекту Déjà vu — пространство, где Всё было и где Всё вновь возможно. Нужно только вовремя вычислить диссонанс между óбразами и образáми и привести их к абсолютной гармонии.

    Почему Роми — и Рома?

    Почему Ула — и Юля?

    Сэндри — и Саша?..

    Тест на наблюдательность — картинки-близнецы, на которых едва заметны мизерные отличия… Именно эти отличия суть накопленный нами опыт Прошлого… или существующего параллельно Настоящего. Счастлúво обнаружив и мудро переосмыслив этот опыт, мы соединяемся со своими ипостасями, разбросанными во Вселенной. Мы продолжаем их. Они — нас.

    Роми и Рома… Не просто два разных — живых, но, разумеется, не бессмертных мальчика. Это — смысловой аккорд, две взаимоусиливающие удивительные Возможности из неизмеримого запредельного количества возможностей — Возможности реализовать собою Всевышние замыслы, исправить то, что «прежде и не здесь» наши вторые «я» легкомысленно упустили или, волею обстоятельств, недо-страдали и недо-воплотили, от чего оказались, утратив свет сгоревшей путеводной Звезды — силу Духа.

    Один Великий Лётчик в прошлом веке за созданного его гением инопланетного мальчика уже попросил своих читателей: «Не забудьте утешить меня в моей печали, скорей напишите мне, что он вернулся…»*. Он вернулся… И Роми-Рома — тоже. В этом нет сомнений: он сам так и говорит в конце повести: «Мамочка, я вернулся!»… Мы всегда на какое-то время возвращаемся, чтобы потом на какое-то время уйти. Тогда, раздавленные утратой, наши близкие обретают горький неутолённый Опыт, на который в нашем новом воплощении априори сумеют опереться — Теперь и Потом! Во имя Всего. Во что бы то ни стало.

    Бытие человеческое… салат «Оливье»… Даже он в наши дни, действительно, существует, как минимум, в двух измерениях.

    Один его вариант — паюсно-икорный, каперсо-пикулевый, etc. — для «без-Тристановых» Изольд Станиславовн Гальчиных — бывших злых «тощих Зоек из деревни Репьевка». Эта смесь пригодна для самоутверждения и домысливания рецепта экзотического благополучия, унесённого таки в могилу его скрытным изобретателем — «сгусток холодной и расчетливой ненависти, служащей… подпитывающим источником неиссякаемой энергии»… Хотя вовсе не тем отвратительна данная смесь, что она есть якобы не всем доступный гастрономический эксклюзив, но тем, что иных ценностей не видят для себя консервированные Изольды Станиславовны, коим даже Тристаны рядом не нужны.

    Совсем другой, Так-Называемый-Оливье — символ социального смирения, сопровождаемый как бы узелком на память — привычкой даже в знаковые праздники на всякий случай наполнять водой ведро, «чтобы гости могли сами заливать воду в бачок унитаза». Это — традиционное «плебейское блюдо для домохозяек», нарезанное кубиками чуть ли не из всех продуктов, задержавшихся в малобюджетном холодильнике, но при этом чудесным образом объединяющее энергии иного плана — и большие души, и малые семьи, и тех одиночек, что «давно перестал(и) мечтать о продвижении по службе, поскольку до пенсии… требовалось продержаться всего один год, восемь месяцев и четыре дня». Кто они как не смешанные и сохраняемые на полотнах Времени одухотворённые мазки не засохших в своих тубах ультрамарина, ляпис-лазури, кадмия, кобальта, белил…

    «Самого главного глазами не увидишь»*…

    Самое главное легко упустить, если позволить себе любимому, типа, comme il faut, замешкаться, открывая заржавевший дверной замок на чей-то настойчивый… назойливый стук — если потом, будучи ориентированным исключительно в персональные узкие лабиринты самодовольства и высокомерия, тупо усмотреть в закодированном автографе Судьбы — «MaMoчkaneвo» — какой-то сомнительный поступок неграмотного безобразника-ученика…

    Но если открыть дверь вовремя?..

    Если разгадать Послание?..

    Что ж, тогда тебя, готового прийти на помощь даже малосимпатичному обитателю твоей жизни, направят к Вечной Воде — к Морю, соединяющему «их Небо» и «нашу Землю». И ты сможешь — росчерком мела… или мастихином… или тонкой колонковой кистью… или взмахом скрипичного смычка… фотоснимком… кинокадром… Словом — завершить то, что сам же не успел когда-то.

    Есть в повести Людмилы Чеботарёвой один особый, воистину магический персонаж — дворник Асия Асановна Асадуллина. В её уста автор вкладывает те корректирующие сюжет фольклорные изречения-посылы, которые аналогичными высказываниями от лица заурядных персонажей прозвучали бы стандартно-назидательно, а потому — малоинтересно. Ей, значит, доверены бразды правления Судьбой. Суетная «Бабася» — вся из себя татарская Баба-Яга, ибо в какой-то степени «не без помела». Так задумано: не стоит забывать, что «свирепая буря, как Божья метла, Океанскую пыль метёт»**… Да, «метёт» именно она, почти сказочное существо, претерпевшее на мусульманском бабьем веку все отпущенные Жизнью духовные и материальные истязания. Она — Море, соединяющее «их Небо» и «нашу Землю», она — «акколада» для небесного Маркуса и всех земных Маркусовых, скорая помощь, восстанавливающая энергетические провалы.

    Маркусовы потомки…

    Стало быть, в любом измерении каждого из них — каждого из нас — от беды непременно охранят… Стало быть, и нам — тем или иным способом — скажем, с конфетти-снегопадом из небесной канцелярии — будет ниспослан шанс вернуться в Прошлое и там согреть Утраченное тёплым розовым шарфом, который ещё поможет ориентироваться в Настоящем… или, в крайнем случае — в Будущем — на стезе неминуемого Обретения.

    В качестве же бонусных путеводителей замечательным автором Людмилой Чеботарёвой на вечном Рабочем Столе — на добровольный читательский выбор — выложены две яркие папки. «Одна зеленая, «Срочные дела», под грифом «Совершенно секретно», другая жёлтая, «Не самые срочные дела», с небрежной припиской: «Могут и подождать».

    Юлия Санина, член Союза российских писателей 

    Воронеж, Россия

    * Антуан Мари Жан-Батист Роже де Сент-Экзюпери

    ** Джозеф Редьярд Киплинг


    Список категорий товара: Формат fb2


    Теги: Людмила Чеботарева, мистика, Повесть, 12+, Акколада, для подростков, fb2