Каталог товаров
0
Избранные
Товар добавлен в список избранных
0
Сравнение
Товар добавлен в список сравнения
Печать

На грани. Надежда Смаглий

5.001
В избранноеСравнение
63 Р
-+Купить
Рассказы для детей. Программа "Новые имена современной литературы"
  • Обзор
  • Характеристики
  • Отзывы (1)
  • Читать фрагмент

Что есть Мечта? Как выглядит та самая "синяя птица"? Каждый по-своему ответит на эти вопросы. Ибо нет тех, кто мечтал бы одинаково и об одном и том же. Вот только умение мечтать - это целое искусство. И понятно оно отнюдь не всем.

Почему-то так получается, что люди, не расставшиеся со своими иллюзиями, выглядят безумцами, гоняющимися за призраками, в глазах циничного общества, погрязшего во всем материальном и разучившегося видеть дальше собственного носа. Именно им посвящена книга Надежды Смаглий "На грани...", на страницы которой попали четыре рассказа, связанные друг с другом и по смыслу, и по сути. Их сюжетные линии развиваются на тонкой и ненадежной грани, которая отделяет сон от яви, грезы от действительности. И трудно придется тому, кто захочет переступить ее, доказать, что счастье возможно. Трудно, но отнюдь не безнадежно.

Так что же делать тому, кто не может примириться с обыденной реальностью и продолжает грезить о лучшей доле? Виноват ли он в том, что не может приспособиться к обстоятельствам или вся вина лежит на окружении мечтателя, не сумевшего дать ему самого важного - счастья, а потому косвенным образом обрекшего на страдания? Или нет тут правых, как нет и виноватых, а есть лишь простые люди, у каждого из которых своя истина и своя "синяя птица"?

Кол-во страниц96
АвторНадежда Смаглий
Возрастное ограничение12+
ОбложкаГлянцевая
ПереплетТвердый
ФорматА5
Вес гр.240 г
Иллюстрациицветные
Год издания2016
ИздательствоИздательство "Союз писателей"

На грани. Надежда Смаглий отзывы

Средняя оценка покупателей: (1)5.00 из 5 звезд

1
0
0
0
0
Loading...

По ту сторону радуги

– Повесть –

Часть 1. Мечта

Когда Санька был совсем маленьким, мечтал он взлететь в небо и парить над землёй, распевая чудесные песни вместе с облаками. Да-да, именно облаками! Ведь в них жили звуки – самые прекрасные на свете звуки! Вы можете не верить, а Санька верил, потому что видел однажды, как радужные капли летели из облака и напевали дождливо-солнечную песенку. И казалось тогда, что вместе с облаками уплывает он далеко-далеко от родной деревни. Санька хорошо запомнил этот необыкновенный день.
Прибежал он тогда на широкое поле, что раскинулось за деревней, бросился навзничь в душистые травы, выплакивая детскую обиду. Долго причитал, размазывая по грязным щекам слёзы и жалуясь букашкам да муравьям на мамину несправедливость. Потом затих и уставился в небо, где проплывали причудливые облака похожие то на маленьких фей, то на дивных птиц, то на загадочных животных. Долго наблюдал он за превращениями, и вдруг показалось ему, что одно облако приняло его очертания. Точно! Даже лицо можно было разглядеть сквозь белёсую дымку!
Облако-Санька неспешно плыло по небу, из него накрапывал редкий дождик, а над ним светило яркое солнце. Отчаянно завидуя небесному двойнику, Санька вскочил и помчался по полю вприпрыжку.
– Ты куда-а? Возьми меня с собо-ой! – кричал он, размахивая руками.
Ветер трепал огненно-рыжие волосы мальчишки, а сверху казалось, что несётся по зелёному полю крошечный огонёк, готовый вот-вот поджечь льнущие к земле травы. Облако-Санька, наблюдая с высоты за земным двойником, всё раздувалось и раздувалось, словно еле сдерживало смех, наконец, не выдержало и взорвалось – хлынуло серебристым дождём! Санька задохнулся от восторга и припустил ещё быстрее, подставляя ладони под небесные капли. И долго бежал бы он, но размылись черты облачного лица, и закончилось поле. Споткнулся Санька о камень и полетел лицом вниз, сбивая в кровь коленки, да раздирая и без того рваные штаны о колючий кустарник. Но не вскочил, а остался лежать на дороге, ведущей к дому. Сначала всхлипывал от боли, потом перевернулся на спину и замер… – над полем повисла радуга, зацепившись одним краем за деревню, а другим за окраину города, видневшегося вдали!
И почудилось ему, что вырос в чистом поле необыкновенной красоты замок. Он сверкал влажными от дождя стенами и поблёскивал солнечными куполами, а над ним плыл тихий перезвон – это созывали на вечернюю службу верующих. Санька долго слушал удивительные звуки, и вдруг показалось, что не колокольный звон плывёт над деревней, а капли дождя, разбиваясь о призрачные стены и рассыпаясь на сотни радужных колокольчиков, поют и зовут его в сказочную страну! Он слушал мелодию облака, дождя и радуги, боясь пошевелиться, и только по лёгкому движению губ, да по пристальному взгляду можно было заметить, как вслушивается, всматривается мальчишка в это чудо.

С тех пор прошло немало времени. Санька подрос, но не забыл, с каким восторгом мчался по бескрайнему полю за облаком – своим двойником. Как не забыл и волшебную мелодию, словно навсегда поселившуюся в голове. Что бы он ни делал, куда бы ни шёл, звуки преследовали его повсюду. Он мог остановиться посреди улицы и на глазах у всех запеть, как соловей, зачирикать, как воробей, даже зажурчать, как бегущая в роднике вода. Люди замирали от изумления, а мальчишка, не замечая никого, шёл дальше. И так научился он подражать любому звуку, что вскоре даже мать не могла отличить, кто поёт – птица, сидящая на ветке, или сын. А ещё он учился летать. Соорудив «крылья» из кусков старой парниковой плёнки и ржавой проволоки, при любом удобном случае влезал на крышу сарая или стог сена и, широко раскинув руки, бесстрашно устремлялся вниз. Взлететь в небо у него не получалось – он раз за разом падал и ломал хрупкую конструкцию, но, ещё сидя на земле, мысленно строил новую и верил, что когда-нибудь сможет долететь до облака! Домой возвращался неизменно в синяках и шишках. Мать со злостью трясла перед лицом порванными штанами и кричала:
– Да что же это делается, охламон ты этакий, опять порвал! Я с утра до вечера кручусь по хозяйству, стараюсь заработать лишнюю копейку, а с вами одни растраты. Весь в папашу своего малахольного! Ничего-то им не надо, – и швыряла грязные штаны в сына.
– Сам постираешь и заштопаешь! Учись беречь вещи, не маленький. Пора начинать и по хозяйству управляться, не то, что себя обихаживать. В деревне не любят лентяев!
Он стирал и штопал, но на мать не сердился. Правильно ведь говорит: и на уличной одежде дырка на дырке, и не маленький. А в деревне за все странности прозвали Саньку певуном блаженным.

Друзей у него не было. Мальчишки-ровесники обходили стороной, иногда дразнили, но чаще смотрели с сожалением и даже каким-то страхом – разговоры о его странностях велись в каждой семье.

Вскоре Санька пошёл в школу и учился хорошо. Единственный предмет, который не любил и при случае старался убежать с урока, было, как ни странно, пение. Но старый школьный учитель, живший с ними по соседству, его не ругал, а даже защищал.
Однажды пропустив урок, Санька попался на глаза директору школы. На следующий день тот вызвал мать и пригласил учителя в кабинет, пытаясь разобраться, почему один из лучших учеников в классе сбегает только с уроков пения. Расстроенная мама при всех отвесила сыну звонкую оплеуху. Учитель грустно посмотрел на неё и, поправив круглые старомодные очки, сказал:
– Воспитание – это наука, воспитание таланта – наука вдвойне. Мир звуков, в котором живёт мальчик, богат и разнообразен, а наш мир кажется ему монотонным, скучным и невыразительным. Свыше ребёнку больше дано, чем может дать простой учитель пения. Не надо ругать за пропуски уроков, лучше купите музыкальный инструмент и возите в школу.
Мать тогда с недоумением посмотрела на учителя, ничего не понимая из того, что он сказал, раздражённо махнула рукой – делайте, что хотите, только не отвлекайте меня по пустякам, и ушла. А Санька, получив негласное разрешение, на уроки пения совсем перестал ходить. Он или мчался в библиотеку, чтобы взять очередную книгу о великих музыкантах, или просто бродил по улицам, открывая для себя всё новые и новые звуки.
Старухи-соседки, сидя на лавочках и наблюдая за мальчишкой, перешёптывались: – Что же это деется-то, господи? Не повезло Шевчукам. Ох, не повезло! Одно дитё народили, и то скаженное – всё бегает и бегает, руками, словно крыльями, машет, да кричит, как ненормальный. Больной, видать, парнишка-то народился. Наказал боженька не того кого надо! Матерь бы наказать за жадность непомерную, а не дитятку. Санька, слыша эти разговоры, оглядывался на старушек с недоумением: ни скаженным, ни блаженными, ни тем более больным, он себя не чувствовал.
Отец, глядя на сына, который внезапно замирал и прислушивался, только головой качал:
«Ему бы в войнушку играть, да по деревьям лазить, а он всё один бродит. Плохо, что друзей у парня нет. С другой стороны способности к музыке. Радоваться надо, да развивать, а не блаженным по деревне слыть». Он с любовью смотрел на босоногого мальчишку с торчащими во все стороны рыжими волосами и чуть приплюснутым веснушчатым носом. Вид у него был бы озорной, если бы не огромные с лёгкой косинкой зеленовато-карие глаза. Их пронзительный, даже слегка колючий и совсем не детский взгляд, словно рентгеновский луч, проникал сквозь собеседника, заставляя ёжиться от смутного беспокойства. Но мальчишка был робким и застенчивым, и оттого казалось, что живут в нём два человека: смешливый парнишка и умудрённый жизненным опытом мужчина.
«Весь в батю покойного уродился: и внешностью, и талантом. Тот был первым гармонистом в округе. Парню в городе надо учиться, но как жену убедить?» – вздыхал отец, но за деревенскими хлопотами разговор всё откладывал. Однажды раздобыл где-то старую губную гармошку, подал сыну и сказал: – Вот, Санька, учись пока на этой штуковине! Хватит впустую соловьём заливаться. Если будет получаться, мамку уговорим и повезём тебя в город – учиться на флейте!
– На флей-те? – изумлённо вытаращил глаза мальчишка, – а какая она? На что похожа?
– Флейта, сынок, похожа на свирель пастушка, и звучит она чудно: то словно лёгкий и тёплый ветерок дует, то звонкий ручей журчит – переливается. В армии к нам военный оркестр приезжал, был в нём флейтист, такой же рыжик, как ты. Играл – дух захватывало! Я после концерта подошёл к нему, уж больно хотелось посмотреть на волшебный инструмент. Паренёк показал, конечно, даже дал подержать, а потом сказал, что слово флейта так и переводится – дыхание – ды-ха-ни-е-е… – вот так она звучит. А ты учись, учись, – провёл он шершавой ладонью по голове сына, пытаясь пригладить непослушные вихры. Потом вздохнул и шаркающей походкой направился в свинарник, по дороге вспоминая свою молодость.

Продолжение читайте в книге...

0
Избранные
Товар добавлен в список избранных
0
Сравнение
Товар добавлен в список сравнения
0
Корзина
0 Р
Товар добавлен в корзину!