Интервью с Еленой Оскиной - автором книги "Во власти декаданса..."
05.01.2015 2129 0.0 0

Беседу ведет Владимир Ильичев (Сквер)

– Елена, за названием Вашей книги – следует многоточие, что позволяет ещё «до первой страницы» многое предположить и домыслить. Таким образом, начиная с обложки, Вы предоставляете читателю свободу трактовок творчества. Но, тем не менее, рискну начать с довольно сложного и требующего определённости вопроса: что для Вас включено в понятие (состояние, ощущение, мировоззрение) «декаданс»?

– Вопрос действительно непростой. Многие видят в слове декаданс прежде всего негативный оттенок – упадок, умирание, кризис. А для меня декаданс – это ещё и надежда на что-то новое. Более интересное и значительное, чем то, что уходит. Осень – это ведь тоже такой «природный декаданс», однако мне это время года куда симпатичнее, чем удушливое, знойное лето. Когда я писала стихи, вошедшие в сборник, у меня на душе было именно такое чувство: что-то уходит, угасает безвозвратно, но жалости нет. Через это нужно пройти, чтобы родилось что-то лучшее.

Мне очень близки многие авторы-«декаденты». Я обожаю стихи Зинаиды Гиппиус, Верлена. Одно время «запоем» читала Ницше, которого, на мой взгляд, тоже можно отнести к этой группе.

– Да, осень – это и мрачное увядание, и многоцветье урожая в природе, практически – её печальный креатив. И надежда, как Вы правильно отметили. Если условно отнести к цветам надежды белый цвет – то его не так много на обложке Вашей книги. Зато именно на белый лист нанесено изображение, которое разом напомнило мне о любимой «Агате Кристи»... Приятные предположения оказались верны. Коль скоро Вы ответили на вопрос о сути декаданса – поясните, пожалуйста, какое значение имеет для Вас музыка этого направления, в частности – творчество Глеба Самойлова? Собственно, ответ на этот вопрос – на страницах книги, но интересно и резюмирующее мнение автора.

– Творчество Глеба Самойлова сыграло определяющую роль в моём творчестве. Раскрыло для меня ту степень свободы, которой мне не хватало у многих современных авторов. Не все знают, что Глеб Рудольфович помимо музыки пишет очень хорошие стихи. И они, и, конечно же, его песни помогли мне в своё время, когда я стояла перед очень сложной дилеммой: продолжать ли то, что делаю, или забыть о сочинении стихов, подчиняясь мнению большинства. Дело в том, что в тот период я начала писать довольно острые стихи на политическую тематику, впервые в своём творчестве затронула религиозное направление, как я его вижу. Тогда на меня посыпалось довольно много осуждающих слов и со стороны моих читателей в сети, и даже от некоторых близких мне людей (за исключением мамы). Вот тогда я впервые в жизни посмотрела на поэта и композитора Глеба Самойлова как на пример абсолютной свободы творчества. Этот человек всегда шёл вразрез с общественным мнением и на протяжении многих лет продолжает творить то искусство, которое сам считает настоящим и важным. Именно благодаря более глубокому погружению в его произведения я смогла лучше узнать себя, понять, чего не хватало моим стихам. Писать нужно так, как будто ты исповедуешься. У него всегда так. Я к этому пока только стремлюсь… Поэтому такое решение обложки книги – это своеобразная дань уважения этому человеку и отсыл к тому, с чего всё началось. Ворон – это образ моей души (почему-то всегда ассоциировала себя с этой птицей), книга – моя жизнь, а выпадающая из неё страница… мой способ не сбиться с выбранного пути.

– Огромное удовольствие – получить такой ответ, Елена! Помимо близких моему мировоззрению формулировок – отмечаю ещё один приятный факт: Ваше творческое поле – безгранично и парадоксально, как само явление декаданса. Проявляется не только в странном для кого-то континууме «мрачность-креативность». И раньше было, и сейчас можно слышать, что «подлинно свободный декадент» – далёк от гражданской тематики, политических событий и т. п. Вы, судя по всему, так не считаете. Иначе не было бы в книге специального раздела «О наболевшем». Чувствуете ли Вы «несвободу», затрагивая гражданские темы? Или, наоборот, чувствовали бы ограничение, отказываясь от выражения мыслей, граничащих с этой сферой?

– Вот не соглашусь с теми, кто считает, что истинное декадентство далеко от политики. Как говорится, если ты не будешь заниматься политикой, политика займётся тобой. Это же тоже часть нашей жизни, причём очень важная часть. От неё порой зависят судьбы людей. Так почему нужно отказываться от этой темы, если есть что сказать? По-моему, в этом и заключается суть: писать о том, что волнует в данную минуту. А если говорить о свободе в глобальном смысле… Никакие запреты её не убьют, потому что она – как жизнь: либо есть у человека, либо её нет. Ну, удалили несколько моих стихов с довольно раскрученных литературных порталов, и что? Я не перестала писать то, что хочется. В этом смысле у меня очень много примеров людей, которые за свою творческую жизнь неоднократно «получали по голове», но не изменили точку зрения. Времена меняются, а чувство того, что ты поступил неправильно, может остаться навсегда. Поэтому свобода для меня – это искусство оставаться собой при любых обстоятельствах.

– «Так почему нужно отказываться от этой темы, если есть что сказать?» – справедливо. И очень неудобно для миллионов людей, предпочитающих молчание, в основном из-за боязни – «как бы не стало хуже».

Возвращаясь к проблеме негативного восприятия декадентства окружающими, остановлюсь на следующем моменте: раздел Вашей книги, получивший название «Немного нежности» – ничуть не уступает другим разделам по философии и энергетике, более того – именно он завершает сборник. Опять-таки, и здесь играют лучи свободы: оказывается, мрачный декаданс не просто не исключает нежности, но нежность эта проецируется в самые разные стороны: маме, друзьям, ударнику Снейку, терзающему металл... Нежность – если обобщить – это приходящее чувство или, напротив, постоянное, но постоянно «продирающееся» через тернии жизни?

– Нежность – это одна из составляющих жизни. Она никуда не уходит, более того, это единственное, что никогда не умирает до конца. Просто бывают моменты, когда её немного, как солнца в конце октября. Но это тот ресурс, который и даёт силы жить, работать и надеяться на лучшее. Для меня нежность – это мама, друзья, любимая племянница, поэзия, музыка, которой я восхищаюсь, прогулки по Кузнецкому мосту и воспоминания о детстве… У других свои ассоциации. В любом случае это что-то тёплое, радостное и светлое.

– Вместе с непроходящей и весьма многогранной нежностью – я наблюдаю принципиальное, до жёсткости, отношение к социуму и его возможным проявлениям...

...И мне плевать, что скажет досужая

Толпа при оглашении оценок...

Но.

...я грудью от яда укрыл законы

И, будучи атеистом, решил защитить Христа!..

Кстати, «Что-то случилось с миром» – что называется «шарахнуло» меня больше всего. За это стихотворение – отдельное спасибо. Хочется узнать, Елена, что побудило Вас к его написанию.

– Я написала его довольно быстро. Где-то за полчаса. Потому что в тот момент меня переполняли эмоции от разговора с одним человеком. Он язычник и однажды в разговоре со мной и ещё несколькими собеседниками стал, как мне показалось, очень рьяно ругать христианство, самого Христа и всё, что с этим связано. А я больше всего на свете не люблю, когда один человек втаптывает в грязь то, что для другого является отдушиной. Ни одна религия не является лучшей по отношению к другой. Каждый человек отвечает только за себя и выбирает то, что ему близко. Вступив в довольно жёсткую дискуссию, я в какой-то момент поймала себя на мысли, что накануне так же рьяно доказывала в другой компании, что если люди не будут соблюдать элементарных правил по отношению друг к другу, мы все скоро умрём. Вот тогда и пришла в голову эта фраза: «что-то случилось с миром». Никто никого не слушает, не пытается принять мировоззрение других, ненависть и желание настоять на своём любой ценой разрушает нас изнутри. Вот так и родилось это стихотворение. Я вообще при кажущейся жёсткости довольно миролюбивый человек с обострённым чувством справедливости, и часто мне приходится отстаивать даже то, что мне не близко по духу.

– Редко человек способен дать себе точные характеристики без тени лукавства... Ведь миролюбие – читается у Вас в глазах, а жёсткости и стремления к справедливости – предостаточно в поэзии...

А вот какие стихотворения сборника, Елена, Вы отнесли бы к самым эклектичным, не имеющим одной строгой подоплёки, но объединяющим «то и это»? Иначе говоря – какие произведения Вы порекомендуете читателю как возможные «дайджесты» личной философии, где наиболее широко отражалось бы отношение к судьбе, миру, людям?

– На самом деле сложно из всего многообразия выбрать что-то, что наиболее широко отражало бы личную философию. Этот выбор непрост в первую очередь потому, что, когда пишешь стихотворение, оно становится для тебя на данный момент главным, любимым и отражающим внутренний мир. Наверное, если бы такого чувства не было, можно было бы смело написать десяток стихов и сказать: «Ну вот, я сказала всё самое главное, выразила свою позицию по отношению к миру». Но если нужно всё-таки отметить несколько произведений, то первое, что пришло на ум (а первые ощущения самые верные) – это стихотворение «Мир из гнилого теста». В нём соединились попытки с одной стороны оправдать себя, сделать вид, что виноват «Бог, или тот, кто вместо…», а с другой – понимание того, что как бы ни хотелось взвалить всю вину на «высшие силы», с нас ответственность ничуть не снимается: «Мир, на творца в обиде, вновь затевает бой…»

Что же касается ощущения себя в этом мире, то, пожалуй, наиболее полно оно отображено в «Птице свободного полёта». Прочитайте его, и поймёте, кто я. Ещё я бы порекомендовала стихи, написанные мной от мужского имени. Почему-то самые сложные и сильные эмоции мне удобнее вести именно от лица мужчины… Может, потому, что это придаёт сил и уверенности в себе, а может быть, просто сказывается влияние творчества З. Гиппиус. J

– Что ж, получается сильно, уверенно – думаю, Зинаида Николаевна согласилась бы. J А я отмечу и в данном контексте – стихотворение «Что-то случилось с миром».

В этом тоже свобода поэзии – автор сам выбирает актуальный способ подачи материала. И почти чудо: миролюбие женских глаз словно перемежается с нюансами мужского взгляда. Кстати – чудеса, небыль, магия... Имеет ли это место быть в Вашей жизни, и если да, то насколько ощутимо? Ведь, опять же, не исключены самые разные мнения: мол, декаденту не до запредельщины... и противоположное: декадент без чудес – не декадент.

– От мистики я далека, но в чудеса верю. Или, во всяком случае, хочу верить. И, знаете, они иногда случаются в моей жизни. Правда, обычно я к этим чудесам иду трудно, через тернии, но тем ценнее оказывается результат. Я невероятно долго в детстве верила в Деда Мороза, лет до одиннадцати (спасибо маме), но когда поняла, что его нет, вера в чудо сохранилась. Просто у меня к этому отношение чуть-чуть другое. Нельзя постоянно ждать волшебства от каких-то неведомых сил, мы можем творить его сами. Когда-то мама создавала сказку для меня, теперь я стараюсь сотворить маленькое чудо для моей племянницы Вики. Чудеса происходят, опять же, на концертах Глеба Самойлова, или когда получаешь весточку от друга, связь с которым была потеряна много лет назад; или то, что я смогла написать этот сборник, довести дело до конца… Чудес на свете много, просто нужно учиться видеть их, а иногда и создавать!

– Не сомневался, что ответ на вопрос о чудесах коснётся детства, но надеялся при этом, что вспомните стихотворение «Я не хочу взрослеть»... Ну, не Вы – тогда я проиллюстрирую обсуждаемое – началом сего произведения.

Я не хочу взрослеть ни на минуту

И ждать, когда поблекнут небеса.

Другим мешает детство почему-то,

Оно шалит и в сердце сеет смуту,

Зато не врёт и верит в чудеса...

– Опять сложно не согласиться. А в сборнике есть и ещё мысли об этом же – так, в стихотворении «Страна детей» Вы признаётесь, что «забыли повзрослеть», несмотря на номинальный возраст... То есть, возраст – ничто, самоощущение – всё?

– Возраст – это цифры в паспорте где-то между именем и местом рождения. J А если серьёзно, лет с двадцати я очень боялась количества свечей в праздничном торте. Накануне двадцатипятилетия думала, что проснусь завтра – и мир перевернётся. Во многом это было обусловлено опять-таки общественным мнением. «Ты вступаешь в пору зрелости…», «Тебе нужно успеть то-то и то-то…» Все эти разговоры крайне нервировали и вызывали кучу ненужных комплексов. Но вот прошла неделя после «часа Х», две, месяц… и я поняла, что ровным счётом ничего не поменялось ни в моём сознании, ни в восприятии действительности. И все страхи и сомнения как рукой сняло. Я знаю людей, которым далеко за сорок, а в душе они большие дети, чем некоторые современные тинэйджеры. Моими любимыми героями всегда были два персонажа: Питер Пен и Маленький принц. Оба – символы вечного детства. Поэтому, когда подруги говорят, что в таком возрасте нужно солиднее одеваться, взвешеннее принимать решения или пройти первые омолаживающие процедуры у косметолога, я в ответ лишь сочувственно улыбаюсь. Чем дольше человек сохраняет в себе ребёнка, тем более ясно он видит мир.

– Ясность видения мира определяет, в значительной мере, степень внутренней свободы, о недостатке которой у современных авторов Вы сказали в начале беседы. Скажите, чего ещё недостаёт Вам в общей атмосфере творческого цеха? А что, может быть, избыточно?

– Возможно, это прозвучит странно из уст женщины, но… мне лично кажется, что в современной литературе (в особенности поэзии) уж как-то слишком эксплуатируется тема любви. На какой ресурс ни зайди, какую книжку ни полистай, везде сплошная «любовная лирика». А когда чего-то слишком много, можно «переесть». Мне часто задают вопрос: почему ты так мало пишешь о любви?» И я неизменно отвечаю: «Не знаю, может, потому, что у других её очень много?» Я понимаю, что самое простое, очевидное и заманчивое – писать о чувстве, которое хоть раз в жизни испытал каждый. Мне кажется, что настоящее творчество не должно исчерпываться одной темой, пусть даже такой прекрасной. Сейчас время крайне сложное и неудобное для того, чтобы писать на гражданскую, скажем, тематику, или иронизировать над тем, что набило не одну оскомину у большинства. Сложно предугадать настроение читателя: что понравится, а за что осудят. Но творчество не должно ориентироваться на вкусы «потребителя». Оно призвано расширить горизонты воображения, научить людей отходить от привычных штампов и установок. Вот этого-то, на мой взгляд, сейчас очень не хватает и в искусстве вообще, и в поэзии в частности.

– Спасибо за подробные, содержательные ответы, Елена! А теперь – Ваши пожелания читателям на новый, 2015 год, который, между прочим, объявлен в России годом литературы.

– Я хочу пожелать всем вдохновения. Причём не только людям искусства. Вдохновение необходимо во всём: и в работе, и в отношениях, и в воспитании подрастающего поколения. Поэтому будьте вдохновлёнными, счастливыми и обязательно верьте в свою мечту. Что бы ни случилось, как бы ни складывались обстоятельства. И, как говорил барон Мюнхгаузен: «Улыбайтесь, господа!» С Наступающим!

 


Теги:декадент, книга, Владимир Ильичев (Сквер), Во власти декаданса, Глеб Самойлов, Елена Оскина

Читайте также:
Игралки-загадалки
Я приоткрою занавес души
"Бишка из Солнечного леса"
Шундыр
"Сказочная карусель"
Гордатарики и Чебарулики
Комментарии
avatar