Каталог товаров
0
Избранные
Товар добавлен в список избранных
0
Сравнение
Товар добавлен в список сравнения
Печать

На территории любви Никиты Михалкова. Николай Ващилин

В избранноеСравнение
100 Р
-+Купить
Служить бы рад, прислуживаться тошно
  • Обзор
  • Характеристики
  • Отзывы (0)
  • Читать фрагмент

Верность и предательство, дружба и измена, корысть и бескорыстие, жажда наживы и щедрость, воровство и дарение, моё и твоё, раб и рабовладелец, барин и холоп, победитель и побеждённый, солист и хор, дирижёр и оркестр, ведущий и ведомый, пара гнедых… запряжённых зарёю. Служить бы рад, прислуживаться тошно.

В авторской редакцииДа
АвторНиколай Ващилин
Возрастное ограничение18+
Кол-во страниц196
Год издания2018
ФорматА5
Иллюстрациинет
ПереплетМягкий
Вес гр.300 кг
Печать по требованию (срок изготовления до 14 дней)Да

На территории любви Никиты Михалкова. Николай Ващилин отзывы

Loading...

УТОМЛЕННЫЙ СОЛНЦЕМ
Люди, расторгнувшие отношения с Никитой Михалковым…
Алексей Герман, Иван Дыховичный, Борис Немцов, Элем Климов,
Павел Лебешев, с 1982 по 1996/, А. Адабашьян / с 1986 до 1995/,
А.Руцкой / с 1993 до 1999/, С. Ф. Бондарчук / за высказывание
о придворном режиссёре, на котроого работает вся страна
с 1979 по 1986/, Виктор Матизен, Татьяна Миткова / по защите
Михалковым попа-чекиста ПИТИРИМА по кличке Аббат/, Рустам
Ибрагимбеков / из за дележа собственности в Киноцентре
с 1997 …/, брат А. Кончаловский /из за многого/, Виктор Мереж-
ко, А. Кайдановский, А. Калягин, Игорь Фёдорович Масленников
/ из за подставы его под растрату денег СК РФ/ и многие дру-
гие..…Жизнь прожить — не поле перейти…
Помните, у Высоцкого: «Если друг оказался вдруг…» Впрочем,
я никогда не считал себя другом Никиты Михалкова — скорее
мы были приятелями. Он — хохотун, весельчак, я тоже большой
любитель приколов. Именно юмор, легкое отношение к жизни
и сблизили нас. Настолько, что мы приятельствовали более два-
дцати лет. Я горел вместо него в тракторе на съемках «Сибириа-
ды», позже он стал крестным отцом моих сына и дочери. В какой-
то момент я даже поверил, что наши отношения тянут на крепкую
мужскую дружбу, но это оказалось не так. Пройдя огни и воды,
они сломались под звуки медных труб.
…Конец 70-х, идем по Невскому, кадримся к девчонкам.
Михалков тогда приезжал в мой родной Лениград особенно
часто — в архивы библиотек дома Пушкина, Салтыкова-Щедрина
и Академии наук. Он работал над сценарием к фильму о Грибо-
едове, который очень хотел снять. Мог бы, конечно, делать это
и в Москве, в «Ленинке», но, видно, предпочитал погружаться
в эпоху: над Невой, Фонтанкой и Грибоедовским каналом и в те
годы витал дух позапрошлого столетия. Впрочем, не исключаю,
что Михалкову просто хотелось время от времени вырваться
из московской суеты: дома маленькие дети — Аня и Артем, одна
без устали бегает, второй — плачет. Так или иначе, при малейшей
возможности он приезжал сюда. Останавливался в гостинице,
днем работал, вечером заходил ко мне, и мы отправлялись вды-
хать атмосферу улиц.
Кстати, к девчонкам мы кадрились в шутку, для настроения:
заводить интрижки в наши планы не входило. Скорее был спор-
тивный интерес: как девушки отреагируют, узнают ли Михалко-
ва? Ведь за его плечами было уже несколько картин, в том числе
хит Георгия Данелии «Я шагаю по Москве». Не могу сказать, что
завидев Никиту, женское население падало в обморок от счастья:
в лицо знали, но относились без фанатизма, и это его огорча-
ло. Вот Алексей Баталов или Георгий Юматов — другое дело, они
тогда действительно были кумирами всей страны.
Я никогда не считал себя ровней Михалкову. Как говорится:
два мира — два детства, хотя и его путь был непростым. Нет,
громкая фамилия отца и связи, безусловно, помогали. Вот, пред-
ставьте, пришел Никита подавать документы в во ВГИК, «Щепку»
или «Щуку». Кто рискнет завалить на вступительных экзаменах
Михалкова? Хотя выгнали его из «Щуки» с третьего курса
с формулировкой «за профессиональную непригодность». А вот
во ВГИК приняли…….
Да и нужды он не знал, в отличие от меня. Я рос в послево-
енном Ленинграде, в подвале дома на 3-й линии Васильевско-
го острова. Такое жилье, земляную шестиметровую нору, выда-
ли моим родителям, которые прошли всю войну. Отец, Николай
Игнатьевич, служил в танковых войсках и дошел до Берлина,
мама, Александра Яковлевна, была санинструктором разведбата-
льона и вытаскивала раненых из самого пекла на Втором Бело-
русском фронте. У обоих — грудь в орденах и медалях. А в 1957-
5м отца посадили: ляпнул в разговоре, что Хрущев, вместо того
чтобы культ личности разоблачать, лучше бы фронтовикам нор-
мальную жизнь обеспечил. Кто-то донес, и он загремел на два
года. Пока валил лес на Колыме, мама тянула две работы, но ее
копеек не хватало. Помню постоянное чувство голода да драки
с дворовыми пацанами, которые дразнили меня «тюремщиком»,
и я отчаянно лупил их от обиды за отца. Вместе с нами жили
мамина 12-летняя сестра Люся, и подслеповатая бабушка Аня,
вечером и утром молившаяся об освобождении сына перед ико-
ной Божьей Матери.
— Какими бы трудными не были времена, надо жить по запо-
ведям. По Богу. По совести, не озлобляться, — говорила она мне,
перекрестив перед сном.
По сравнению с моим, детство Никиты, конечно, было куда
благополучнее. Да и дом строить ему было легче. Кооперативная
квартира в центре Москвы на Малой Грузинской, этажом ниже
жил Владимир Высоцкий. Была и дача в подмосковном поселке
Николина гора. Это теперь Никита возвел роскошный особняк,
а тогда только звучало громко — усадьба Михалковых. Да, земли
много, с гектар. Когда позже, в конце 70-х, я приезжал на эту
дачу, там было два дома. Один, поменьше, построенный чуть ли
не до революции, весь скрипел и трещал от старости. Второй —
поновей и побольше, в два этажа: на первом — холл, на втором —
спальня и два флигелечка по бокам. Всюду картины деда. Ника-
кого хрусталя и прочей безвкусицы, везде книжные стеллажи
и шкафы, особенно много в комнате Андрона, старшего брата
Никиты. Стены у него, помню, были заклеены не обоями, а симпа-
тичными зелеными гобеленами из холстины.
Кстати, познакомились мы с Никитой через Андрона Конча-
ловского. Было это в 1973-м, на съемках фильма «Романс о влюб-
ленных», мне тогда не было и тридцати. К тому времени я успел
стать несколько раз стать призёром СССР по самбо. Тренировался
у Анатолия Рахлина в обществе «Труд», ученика Александра Мас-
сарского, слывшего легендарной личностью не только из-за
спортивных достижений: он первым на «Ленфильме» создал
группу каскадеров. Серьезных трюковых фильмов в СССР
не было. Нужно подраться в кадре, упасть, проехаться на мото-
цикле — все это актеры делали сами. Но в 1965 году на съемках
картины «Директор» погиб знаменитый по фильму «Коммунист»
Евгений Урбанский, и в Госкино озаботились проблемой: что
делать? Не знаю, Массарский ли вышел на киностудию или они
на него, но в середине 60-х Александр Самойлович начал
использовать своих спортсменов для съемок. Пригласил и меня.
Так что в кино я стал работать с шестнадцати лет.
Ученики Массарского просто обожали. Он же называл нас
«самбистами», «мальчиками для битья», а режиссерам расска-
зывал, что мы — люди-машины, можем абсолютно все. Такая
реклама нам порой выходила боком. Так, в августе 1972 года
в Луге на съемках фильма «Блокада» Массарский предложил нам
выпрыгнуть из горящих вагонов. Отрепетировать такую сцену
слишком долго и дорого. Что-то пошло не так, вагоны наполни-
лись дымом и спортивная массовка — двадцать человек — чуть
не сгорели заживо.
Двумя годами позже нас и вовсе чуть по-настоящему
не повесили. Случилось это во время работы над лентой «Звезда
пленительного счастья». В сцене казни декабристов из-под ног
каскадеров выбили помосты и мы висели над глубокой ямой,
а Олег Янковский произносил длинный монолог. Я истошно
заорал и сорвал съемку, заметив, что один из наших, Толя Ходю-
шин, не просто захрипел, а задергался в конвульсиях. Потом
выяснилось: страховочный ремень от парашюта так сильно пере-
тянул ему бедренную артерию, что он оказался на волосок
от смерти.
Была драматическая история и на съемках фильма «Человек-
амфибия»: нашего паренька попросили перепрыгнуть с одного
здания на другое, не рассчитали рисков. Бедолага во время
прыжка ударился обеими стопами о стену, и его кости буквально
рассыпались в труху. Стал инвалидом… «Мы умирали по воле
режиссеров», или «Откровения каскадера» — так я назвал книгу,
которая скоро выйдет в одном из московских издательств...

0
Избранные
Товар добавлен в список избранных
0
Сравнение
Товар добавлен в список сравнения
0
Корзина
0 Р
Товар добавлен в корзину!